iskander_zombie (iskander_zombie) wrote,
iskander_zombie
iskander_zombie

  • Location:
  • Mood:
  • Music:

Body Rides, ch.1

Так сказать, в рамках ознакомления -  тут (а также там) будут периодически появляться некоторые главы из романа «В чужом теле / Body Rides» Лаймона, о котором я подробно писал, и даже восторгался (а местами гневно возмущался) год с небольшим назад.

Сразу замечу: вот чего-чего, а это я точно не переведу полностью никогда, в отличие от "Ночи в тоскливом октябре" - книжка довольно длинная, и там дико, безумно скучная середина. Начало крутое, его переведу. На русском пока не издавалось и в сети не появлялось прям ваще-саусэм никогда (а жаль) - т.е. как бы стимул-то есть, но... задачу я оцениваю объективно, она непосильна на чистом энтузиазме. :(



Глава 1

Нил Дарден ехал один в своей машине и держался окольных дорог, чтобы не попасть на бульвар Робертсона. Он не особенно боялся застрять в пробке на бульваре – зато боялся, что его там застрелят ни за что ни про что.

В конце концов, это была ночь в Лос-Анджелесе.

Кого угодно тут могли подстрелить в любое время дня или ночи, но все-таки ночью обстановка была хуже. И многолюдные улицы, типа бульвара Робертсона, казались Нилу куда опаснее, чем неприметные, укромные дороги, что вились по тихим жилым районам с одноэтажной застройкой.

Его теория была проста: чем меньше машин в пределах видимости, тем меньше вероятность, что в одной из них окажется компания вооруженных бандитов, которым вдруг захочется пострелять направо и налево.

Лучшим способом самосохранения было бы вообще не выходить из дома. Особенно по ночам. Но он отказывался так жить. Ему было всего двадцать восемь, и как-то рановато становиться отшельником. Он мог пойти на определенные неудобства ради безопасности, но уж точно не сидеть, запершись в четырех стенах до конца жизни.

Принять необходимые меры предосторожности – и вперед, вопреки опасности.

Даже по такому пустяковому поводу, как вернуть пару фильмов в видео-прокат.

Вернуть их требовалось до полуночи. Марта задержалась у него дольше, чем обычно, даже переоделась в рабочую униформу в его спальне, чтобы потом не тратить на сборы ни одной лишней минуты. К моменту, когда она ушла, а Нил перемотал кассеты на начало, на часах было почти 23:30.

Масса времени, чтобы добраться до видео-проката.

Но не слишком хорошее время, чтобы быть одному в машине на улицах Лос-Анджелеса.

Нил знал, что мог бы подождать и вернуть фильмы завтра. Возьмут штраф за просрочку. Пять или шесть баксов, кажется. Небольшие деньги, в сравнении с риском, на который он шел, отправляясь туда в такой час. Но если ждать до рассвета, то ему пришлось бы заплатить куда более серьезную цену – не деньгами, а своей свободой и самоуважением.

«Каким трусливым чмошником надо быть, чтобы бояться проехать пять миль по городу?» - спросил он сам себя.

Марта, которая работала в ночную смену в международном аэропорту, ездила туда по тридцать миль туда-обратно, пять дней в неделю. Что бы она подумала, если бы узнала, что ее парень побоялся доехать до видео-проката вечером?

«Она никогда не узнает» - сказал он себе.

Но может и узнать. Все возможно.

«Да какой смысл теперь гадать, - подумал он, - Я уже поехал, теперь поздно поворачивать, даже если это будет стоить мне жизни.»

Сейчас, двигаясь по пустым улицам в сторону видео-магазина, Нил улыбнулся и покачал головой.

Он был доволен собой. Чувствовал себя храбрым и бесшабашным.

С точки зрения статистики, реальная опасность полуночной поездки в видео-прокат была, наверное, довольно мала.

Тем не менее, разумный человек не стал бы этого делать.

Он подвергал себя ненужному риску без всяких веских причин.

Если бы его мать узнала о таком, ее бы точно кондрашка хватила.

Он снова с улыбкой покачал головой.

«Будет отличный некролог, - подумал он, - Убит в процессе возвращения кинолент “Соломенные псы” и “Я плюю на ваши могилыв местный видео-прокат. Ах, какая ирония

Он тихо рассмеялся.

На душе у него было довольно спокойно, пока он не пересек развязку с Национальным Бульваром. Этот тоннель впереди всегда исправно заставлял его нервничать. Слишком длинный, слишком пустой. Проезжая через него, он каждый раз чувствовал себя отрезанным от мира и крайне уязвимым.

Много раз ходил там пешком – при свете дня, разумеется.

Видел довольно пугающие граффити на стенах.

МУСОРОВ НА НОЖИ

Ему определенно не хотелось бы столкнуться с авторами этих милых произведений народного искусства. Хоть он и не был полицейским. Но был белым. И его-то вполне могли попытаться грохнуть те типы, которым нравилось рисовать на стенах подобную херню.

А рисуют такую херню обычно как раз по ночам…

Он подумал было о возможности развернуться. Еще не поздно поехать назад, подняться по эстакаде на Национальный, и оттуда проехать до Венис-бульвара.

Избежать тоннеля. Избежать еще более пугающих пустырей по бокам от него.

Но приблизившись к тоннелю, он увидел в свете фар, что там никого нет. Широкая и безлюдная полоса асфальта, заключенная в бетонные стены.

Нечего бояться.

Въехав под мост, он прибавил газу. Двигатель заурчал громче, отдаваясь эхом от стен и потолка. По обе стороны от него красовались оставленные на бетоне безвестными авторами символы, имена, угрозы – мешанина из неподдающихся расшифровке тайных знаков, причудливых надписей и рисунков. Он уже видел их раньше, так что не пытался изучать, стараясь просто не смотреть по сторонам.

«Реально надо было ехать по главным дорогам, - решил он, - Глупая была идея.»

Тоннель остался позади.

В обе стороны от дороги плавно спускались вниз склоны насыпи, по которой пролегала автомагистраль. Внизу эти пологие склоны заросли кустами и деревьями. Дальше справа начиналась полоса отчуждения железной дороги. Тоже заросшая кустами, уже много лет не видевшая поездов. Заваленная всевозможным бытовым мусором. Огражденная забором из рваной сетки-рабицы, которая вряд ли кого-то могла бы остановить. Нилу не хотелось даже думать, какого рода людей можно в таких местах повстречать.

Не так давно, где-то тут неподалеку убили полицейского, прямо в этой странной полосе диких зарослей посреди города.

Поздно ночью.

МУСОР 105 

(*прим.пер. Адаптация преступного слогана «LAPD 187», где LAPD – полиция Лос-Анджелеса, а 187 – статья 187 УК штата Калифорния, «убийство»)

Нил поглядел в обе стороны. Никаких слоняющихся фигур поблизости не заметил. Но в свете ближних фонарей виднелось достаточно много густой растительности, в которой мог укрыться хоть батальон бешеных психов с любыми видами оружия.

Колеса его машины подпрыгнули, переезжая через рельсы.

Настало время еще раз принять решение.

Свернуть налево и поехать через жилой массив, или двинуться прямо к Венис-бульвару? Если не повернуть сейчас налево, то он окажется на бульваре у видео-проката, но не с той стороны.

Кроме того, ему придется проезжать через «Бургер-авто», где убили того подростка месяц назад.

Он помотал головой и вздохнул.

Похоже, один маршрут другого не лучше.

По второстепенной дороге будет чуть ближе.

Узкая, довольно темная из-за густых деревьев, заслонявших фонари, она шла где-то метров семьсот вдоль заброшенной железной дороги. Где одному богу известно, кто может прятаться.

Где вот такой же ночью расстреляли копа.

Нил сделал поворот и нажал на газ.

Слева от него тянулся пустырь. Справа – ряды каких-то темных домов, если так можно было назвать эти полу-развалившиеся лачуги.

Вот будет прикол, если тут двигатель заглохнет.

Хотя его машина, вроде, была в полном порядке.

«В следующий раз, - сказал он себе, - Просто езжай по бульвару Робертсона и забудь про этот идиотизм с окольными дорогами».

«Ага, конечно. В следующий раз просто не пытайся возвращать чертовы фильмы в долбаный прокат посреди ночи. Ты сам нарываешься на неприятности».

«Ты сам себя накручиваешь сверх меры, вот что ты делаешь. Лучше просто молись богу, чтоб никто не узнал, какой ты на самом деле жалкий трус».

Сквозь открытое окно, смешиваясь с тихим ночным ветерком и приглушенным гулом шоссе позади, раздался отдаленный, но отчетливый женский крик:

- Помогииитееее!

У Нила все сжалось внутри.

Он глянул влево.

На какое-то мгновение, обзор закрыл мини-фургон, припаркованный через дорогу.

Проехав мимо, он увидел полосу заросшего пустыря, уходившую к насыпи. Притормозил и выглянул из окна. Вдали, на большой высоте, машины, грузовики и огромные фуры проносились по шоссе Санта Моника. Он никого не увидел на обочине автострады, как и в темноте среди деревьев и густых кустов, что скрывали основание насыпи, постепенно редея ближе к полосе отчуждения старой железной дороги. На рельсах тоже никого не было видно.

Никаких огней с той стороны не горело.

«Кричать могли откуда угодно» - подумал он.

Нил уже давно привык слышать отдаленные крики и вопли по ночам. Иногда выходил из своей квартиры на балкон, вглядывался вдаль и прислушивался. Но никогда не делал чего-то больше. Большинство таких криков, как он подозревал, были результатом каких-то развлечений местных подростков.

- Не надо!

Нил скривился и ощутил мурашки по всему своему телу.

Он резко свернул влево, съехал с дороги, ударил по тормозам, затем заглушил мотор и погасил фары, выдернув ключ из зажигания. Зажав чехол с ключами в зубах, он откинул правой рукой крышку ящика сбоку от сидения. Пошарив там ладонью, он залез под блокнот, кошелек для мелочи, стопку салфеток, и вытащил пистолет «Зиг Зауер» .380 калибра. (Прим.пер: По всей видимости, SIG Sauer P230/P232)

Подумал про запасной магазин. Где-то там должен лежать.

Но не было времени искать его.

Все еще держа ключи в зубах, а пистолет в правой руке, он распахнул дверь левой и выпрыгнул из машины. Подскочил к бреши в сетчатом заборе, нырнул сквозь нее и побежал прямо к самому густому пятну темноты у подножия насыпи.

На бегу он вытащил изо рта кожаный чехол. Сунул его в передний карман своих шорт. Карманы были глубокими, так что ключи принялись шлепать его по бедру при каждом шаге.

Свободные темно-серые шорты казались светлыми в непроглядной ночи.

Ноги выделялись еще ярче. А белые носки словно сияли. Только кроссовки и рубашка были темными.

Надо было одеться в черное.

«Ага, - подумал он, - Точно. Надо одеваться как полагается на мои полуночные спасательные операции».

Он поверить не мог, что делает это.

Должно быть, рехнулся.

Он ни разу в жизни не бросался кого-то спасать. И никогда не думал, что жизнь может ему такой случай предоставить.

Пистолет в машине предназначался для самообороны, как средство последнего шанса в случае нападения преступников. Он купил его, насмотревшись новостей, где транслировали в прямом эфире съемки с вертолета, как погромщики средь бела дня вытаскивали людей из машин на перекрестках и зверски избивали во время беспорядков 1992 года.

Ведь никто не предупредит заранее, что ты вдруг окажешься посреди массовых погромов, или попадешься на глаза бандиту, который захочет угнать твою тачку, а заодно и тебя грохнуть.

Исходя из этих доводов он и возил в машине пистолет.

Чертовски незаконно, но риск того стоил.

Пусть лучше судят двенадцать, чем несут шестеро, как говорят.

Интересно, стал бы он сейчас что-то делать, если бы оказался в этом месте безоружным?

Ни за что. Это было бы сущим безумием.

«Это и так безумие!» - напомнил он себе.

Но продолжал бежать, вскидывая ноги, взмахивая руками, перепрыгивая через смутные очертания рельсов, колючих кустов, ям в земле, старых покрышек, остатков мягкого дивана, целой кучи раздавленных жестянок, от которых воняло машинным маслом. Обогнул несколько крупных кустов, бампер от машины, пару деревьев, унитаз, судя по запаху, не так давно использованный по назначению, и старую дверь, что лежала плашмя на земле, будто вход в подземелье.

Потом что-то схватило его за ногу.

Корень дерева, моток колючей проволоки, или же кабель от одного из погрязших в земле бытовых приборов.

Он не знал точно, что, но оно схватило его за левую ногу, и он с размаху полетел вниз головой вперед.

Во время падения, едва не заорал «Бля!»

Но сохранил самообладание, и закричал лишь мысленно.

Падать было больно. Он рухнул на невидимую мозаику из травы, грязи и мусора.

Что-то под ним хрустнуло, смялось, зашуршало, нанесло его телу сразу несколько царапин и уколов. Из легких словно разом вышибло весь воздух. Что-то вдарило по яйцам. Огонь вспыхнул в коленях, кистях рук и груди. Он подумал, что теперь наверняка будет куча кровотечений.

Хотелось подняться немедленно.

Кто знает, какие жуткие вещи могут сейчас лежать прямо под ним, впиваясь в его плоть.

Он мог легко представить массу вариантов: ржавые гвозди, битое стекло, использованные презервативы, подгузники или гигиенические салфетки, собачьи или человечьи фекалии, пауки, слизни, змеи. Полу-раздавленная крыса может сейчас выскользнуть из-под его живота и куснуть в отместку.

Какое-то время, однако, он попросту не мог пошевелиться.

Затем приподнялся на четвереньки, и отдышавшись немного, встал. Стоять в полный рост не получалось – слишком больно. Приходилось пригибаться, и дышать все еще было тяжело.

«Вот тебе и награда за попытку поиграть в героя!» - подумал он.

Чувствовал себя так, словно его здорово отколошматили дубинкой по груди и паху.

Теплые струйки стекали с его правого локтя и обоих колен.

- Не надо, - услышал он, - Пожалуйста.

Не крик, скорее умоляющий всхлип.

Откуда-то из темноты среди деревьев, прямо по курсу и чуть левее.

Не отрывая взгляда от того места, Нил сжал зубы и поковылял в ту сторону. Он старался не слишком шуметь.

- И что мне за это будет? – донесся мужской голос.

- Все, что ты хочешь. Пожалуйста.

Тихий смешок:

- Да, я так и думал.

- Я не хочу умирать.

- Рад это слышать. А знаешь, что скажу? У нас тут полное согласие. Я тоже не хочу, чтобы ты умирала. В ближайшие несколько часов, по крайней мере. – снова раздалось хихиканье.

Затем тихое шипение женщины.

- Неужто не больно?

- Да. – грустный и какой-то обреченный тон ее голоса вызвал у Нила комок в горле.

- Ой, крутая девка, это так мило. - сказал мужской голос.

Затем раздался охающий вскрик.

- Хм, или не такая уж крутая.

- Пожалуйста, не надо, - всхлипнула она.

- Ммммм, ай-яй-яй.

- Аааах!

- А теперь больно?

- Пожалуйста…

- Скажи мне кое-что.

- Что? – охнула она.

- Скажи мне, что ты грязная, вонючая шлюха.

- Я грязная, вонючая шлюха.

- Тебя надо очистить болью.

- Меня надо… очистить болью.

- Я – твое спасение.

- Ты – мое спасение.

- Пожалуйста, заставь меня кричать.

- Пож-жалуйста заставь… меня кричать.

- Неубедительно. Не верю, что ты всерьез просишь.

- Я всерьез прошу!

- Правда?

- Да!

- Врешь.

Она взвизгнула.

Доковыляв до дерева и выглянув из-за ствола, Нил увидел их впереди – все еще довольно далеко слева. Возможно, метрах в десяти.

Смутные, размытые силуэты, которые стояли, похоже, лицом друг к другу. Один был чернее ночи, другой светлый.

Оба были усеяны маленькими пятнышками света, который пробивался сквозь кроны деревьев.

Светлая фигура, определенно женская, находилась лицом к темной. На ней, похоже, не было никакой одежды. Спина прижималась к стволу дерева. Возможно, привязана к нему. Нил видел, как она дергается и извивается. Слышал ее всхлипы.

Темная рука мужчины потянулась к ней. Пальцы держали что-то блестящее. Какой-то небольшой инструмент.

Пассатижи?

- Нет! – охнула женщина, - Не надо!

- Да, о да! – сказал из темноты мужчина.

Инструмент двинулся к ее левой груди.

Нил закричал:

- Стоять!

Обе головы быстро повернулись.

Лицо мужчины было мертвенно-белым под зарослями густых черных волос.

- Брось пассатижи, Распутин хренов! – заорал Нил, - А то мозги вышибу!

Тот вскинул руки вверх.

- Не стреляйте! – крикнул он, - Я сдаюсь! Не стреляйте!

Над его головой, поблескивая в свете луны, виднелись пассатижи в правой руке и нож в левой. Тонкое, заостренное на конце лезвие было почти в локоть длиной.

- Брось это все! – сказал Нил, целясь из пистолета в темную фигуру.

Его трясло. Сердце оглушительно колотилось. Во рту пересохло как в пустыне.

Незнакомец повернулся к нему, все еще держа руки с ножом и пассатижами поднятыми. Он был крайне тощим, как скелет.

Черные волосы и борода в основном скрывали лицо, за исключением бледных выпирающих скул. Черная рубашка с длинным рукавом будто прилипла к ребрам, и костям рук, и впалому животу.

Черные брюки блестели - вероятно, кожаные. Так же из черной кожи были сделаны и перчатки на руках.

- Брось нож и пассатижи. – повторил Нил.

- Иди-ка ты отсюда. Не лезь. Это тебя не касается.

- Уверен?

- Это наше с ней личное дело.

- Больше нет.

- Она моя жена.

- Он врет! – выпалила женщина, - Я его не знаю! Он меня похитил!

- Да брешет она, что ты ее слушаешь.

- Так, ты заткнись! – сказал ему Нил.

- Хочешь, дам ее тебе?

- Нет.

- Да ладно, тут только мы с тобой. Можем делать с ней абсолютно все, что захотим. А потом прикончим, и никто ничего не узнает.

Нил помотал головой.

- Да хочешь, я же вижу, - сквозь черную бороду заблестели зубы, - Ну, ты не мужик что ли?

- Пожалуйста, - выдохнула женщина, - Помогите мне.

- Слушай, ты лучше бросай эти железяки по-хорошему, - сказал Нил.

- Ты сможешь ее трахнуть.

- Нет.

- Ну так и хер с тобой, братишка! – сказал бородатый, метнув в Нила нож.

Нил выстрелил три раза подряд, нагибаясь. Уши заложило от грохота, руку тряхнуло отдачей. Человек в черном пошатнулся, сделал шаг назад. В ту же секунду нож просвистел сбоку от лица Нила. Бородач попятился еще на пару шагов. Затем тяжело плюхнулся на землю. Он сидел там, опустив руки, все еще сжимая пассатижи в правой ладони, вытянув ноги и подергивая ими, словно желая скинуть сапоги.

Нил прицелился в размытый черный овал косматой головы и еще раз нажал на спуск.

Голова человека в черном дернулась, словно получив апперкот в челюсть, и тело повалилось назад.

Tags: richard laymon, книжки, перевод, хоррор
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments